Прошло два месяца с тех пор, как умер Пушкин.

Гений погиб от руки ничтожества. Безликому ничтожеству были открыты все пути. «…На ловлю денег и чинов» явился в Россию убийца Пушкина Дантес:

Не мог понять в сей миг кровавый,

На что он руку поднимал!

Обращаясь к ничтожным, но всесильным проходимцам, к беспринципным интриганам и авантюристам, Лермонтов писал:

Вы, жадною толпой стоящие у трона,

Свободы, Гения и Славы палачи!

Но поэт клеймил позором не только бездарных пролаз, оттеснявших ум и таланты, но осуждал и самый строй, который давал возможность расцветать ничтожеству и гибнуть великому:

Таитесь вы под сению закона,

Пред вами суд и правда – всё молчи!

Судом потомства грозил наследник Пушкина безнаказанным при жизни палачам свободы и гения.

Есть грозный суд: он ждёт…

Но для убийцы Лермонтову казалось этого мало. Для убийцы он требовал казни и с негодованием восклицал: «Отмщенье государь, отмщенье!» Такое непосредственное обращение к царю, да ещё в столь требовательной интонации, выраженной именительным падежом, возмутило Бенкендорфа, и он писал в докладной записке Николаю I: « Вступление к этому сочинению дерзко, а конец – бесстыдное вольнодумство более чем преступное.

Распространять стихи Лермонтова начал его друг Святослав Раевский. Через журналиста Краевского, своего университетского товарища, он передал их друзьям Пушкина – Жуковскому и Вяземскому. Стихи полетели в Москву, Тригорское, попали за границу. Друг Пушкина Александр Иванович Тургенев отправил их в письме к брату-декабристу Николаю Тургеневу. Друзья Пушкина стали друзьями Лермонтова.

Весной 1837 года Москва была уже не та, какой оставил её Лермонтов в дни юности. В прошлый раз поэт не успел оглядеться. Теперь на него повеяло каким-то новым духом…

Закончилось первое, самое страшное десятилетие николаевского царствования. Первый год нового десятилетия этого царствования был богат событиями. Нашумела постановка гоголевского «Ревизора», появилось в «Телескопе» «Философическое письмо» Чаадаева. Всё завершилось гибелью великого русского поэта.

Но рядом с именем Пушкина стояло имя нового гения: Гоголя. Как некогда Пушкина, Гоголя особенно полюбила передовая Московская молодёжь.

Смерть Пушкина на время заставила смолкнуть все остальные разговоры. После шума и споров минувшего года стало сразу как-то особенно тихо. Не выдержав травли, начавшейся после постановки «Ревизора», Гоголь уехал за границу. «Телескоп» закрыт, его издатель Надеждин сослан, объявлен сумасшедшим Чаадаев.

Такой застал Москву Лермонтов. В свете он не показывался. В московские гостиные проникало из петербургских злобное шипение пушкинских врагов.

Полезные статьи:

Историография и уровень изучения
В письме он официально называет себя Бахадур шах Али-улы, указывая, что в народе его знают как Батыршу. В исторической литературе его до наших дней именуют по-разноаму: Абдулла Алеев, Батырши Алиев, Абдулла Мязгялдин, Губайдулла Магзялтди ...

Чистейшей прелести чистейший образец (о Н.Н. Гончаровой-Пушкиной)
Все в ней гармония, все диво, Все выше мира и страстей, Она покоится стыдливо В красе торжественной своей. Она кругом себя взирает: Ей нет соперниц, нет подруг… Куда бы ты не поспешал, Хоть на любовное свиданье, Какое б в сердце н ...

Человек в огне гражданской войны в произведении Б.Лавренева «Сорок первый».
Борис Андреевич Лавренев прошел литературе большой, но прямой, никогда не сбивавшийся на обочину путь. О Лавреневе повелось писать, прежде всего, как об изысканном мастере сюжета, умевшим строить действие в своих пьесах и рассказах так, к ...