Разделы


Материалы » Религиозные взгляды Ф.М. Достоевского » "Легенда о великом инквизиторе" ф.м. Достоевского как утверждение свободы человеческого духа

"Легенда о великом инквизиторе" ф.м. Достоевского как утверждение свободы человеческого духа
Страница 2

Свобода человеческого духа несовместима со счастьем людей. Свобода– аристократична, она существует для немногих избранников. И Великий Инквизитор обвиняет Христа в том, что, обременив людей непосильной свободой, Он поступил, как бы не любя их. Из любви к людям нужно было лишить их свободы. "Вместо того, чтобы овладеть свободою людей, Ты увеличил им ее еще больше. Или Ты забыл, что спокойствие, даже смерть человеку дороже свободного выбора в познании добра и зла? Нет ничего обольстительнее для человека, как свобода его совести, но нет ничего и мучительнее. И вот вместо твердых основ для успокоения совести человеческой раз и навсегда, Ты взял все, что есть необычайного, гадательного и неопределенного, взял все, что было не по силам людей, а потому поступил как бы и не любя их вовсе". Для счастья людей необходимо успокоить их совесть, то есть отнять от них свободу выбора. Лишь немногие в состоянии вынести бремя свободы и пойти за Тем, который "возжелал свободной любви человека".

Великий Инквизитор печется о тех многих, неисчислимых, как песок морской, которые не могут вынести испытания свободы. Великий Инквизитор говорит, что "человек ищет не столько Бога, сколько чудес". В этих словах сказывается низкое мнение Великого Инквизитора о человеческой природе, неверие в человека. И он продолжает упрекать Христа: "Ты не сошел со креста . потому что не хотел поработить человека чудом, и жаждал свободной веры, а не чудесной. Жаждал свободной любви, а не рабских восторгов невольника перед могуществом, раз навсегда его ужаснувшим. Но и тут Ты судил о людях слишком высоко, ибо, конечно, они невольники, хотя и созданы бунтовщиками". "Столь уважая его (человека), Ты поступил, как бы перестав ему сострадать, потому что слишком многого от него потребовал . Уважая его менее, менее от него и потребовал бы, а это было бы ближе к любви, ибо легче была бы ноша его. Он слаб и подл". Великого Инквизитора возмущает аристократизм религии Христа. "Ты можешь с гордостью указать на этих детей свободы, свободной любви, свободной великолепной жертвы их во имя Твое. Но вспомни, что их было всего только несколько тысяч, да и то богов, а остальные? И чем виноваты остальные слабые люди, что не могли вытерпеть того, что могучие. Чем виновата слабая душа, что не в силах вместить столь страшных даров. Да неужто же и впрямь приходил Ты лишь к избранным и для избранных". И вот Великий Инквизитор становится на защиту слабосильного человечества, во имя любви к людям отнимает у них дар свободы, обременяющий страданиями. "Неужели мы не любим человечество, столь смиренно сознав его бессилие, с любовью облегчив его ношу". Великий Инквизитор говорит Христу то, что социалисты обычно говорят христианам: "Свобода и хлеб земной вдоволь для всякого вместе немыслимы, ибо никогда, никогда не сумеют они разделиться между собою. Убедятся тоже, что не могут никогда быть и свободными, потому что малосильны, порочны, ничтожны и бунтовщики. Ты обещал им хлеб небесный, но может ли он сравниться в глазах слабого, вечно порочного и вечно неблагодарного людского племени с земным? И если за Тобою, во имя хлеба небесного, пойдут тысячи, десятки тысяч, то что станется с миллионами и с десятками тысяч миллионов существ, которые не в силах будут пренебречь хлебом земным для небесного? Или Тебе дороги лишь десятки тысяч великих и сильных, а остальные миллионы, многочисленные, как песок морской, слабых, но любящих Тебя, должны лишь послужить материалом для великих и сильных? Нет, нам дороги и слабые". "Во имя этого самого хлеба земного и восстанет на Тебя дух земли и сразится с Тобою и победит тебя и все пойдут за ним . На месте храма Твоего воздвигнется новое здание, воздвигнется вновь страшная Вавилонская башня". Атеистический социализм всегда обвиняет христианство в том, что оно не сделало людей счастливыми, не дало им покоя, не накормило их. И атеистический социализм проповедует религию хлеба земного, за которым пойдут миллионы миллионов, против религии хлеба небесного, за которым пойдут лишь немногие. Но христианство потому не осчастливило людей и не накормило их, что оно не признает насилия над свободой человеческого духа, свободой совести, что оно обращено к свободе человеческой и от нее ждет исполнения заветов Христа. Не христианство виновато, если человечество не пожелало исполнить его и изменило ему. Это вина человека, а не Богочеловека. Для атеистического и материалистического социализма не существует этой трагической проблемы свободы. Он ждет своего осуществления и избавления человечества от принудительной материальной организации жизни. Он хочет побороть свободу, угасить иррациональное начало жизни во имя счастья, сытости и спокойствия людей. Люди "станут свободными, когда откажутся от свободы своей". "Мы дадим им тихое, смиренное счастье, счастье слабосильных существ, какими они и созданы. О, мы убедим их, наконец, не гордиться, ибо Ты вознес их и тем научил гордиться . Мы заставим их работать, но в свободные от трудов часы мы устроим их жизнь, как детскую игру, с детскими песнями, хором, детскими плясками. . О, мы разрешим им и грех, ибо они слабы и бессильны". Великий Инквизитор обещает избавить людей "от великой работы и страшных теперешних мук решения личного и свободного. И все будут счастливы, все миллионы существ". "Великий Инквизитор ушел от гордых и воротился к смиренным для счастья этих смиренных". И в оправдание свое он укажет "на тысячи миллионов счастливых младенцев, не знавших греха". Христа же он обвиняет в гордости. Этот мотив у Достоевского повторяется. В "Подростке" говорят о Версилове: "Это – очень гордый человек, а многие из очень гордых людей верят в Бога, особенно несколько презирающие людей. Тут причина ясная: они выбирают Бога, чтобы не преклониться перед людьми, преклониться перед Богом не так обидно". Вера в Бога – признак горности духа, неверие– признак плоскости духа. Иван Карамазов понимает головокружительную высоту идеи Бога. "То диво, что такая мысль – мысль о необходимости Бога– могла залезть в голову такому дикому и злому животному, каков человек, до того она свята, до того трогательна, до того премудра и до того делает честь человеку". Если существует высшая природа человека, призвание к высшей цели, то существует и Бог, то есть вера в Бога. Если же нет Бога, то нет и высшей природы человека, то остается только социальный муравейник, основанный на принуждении. И Достоевский в Легенде раскрывает картину социальной утопии, которая повторяется у Шигалева и повсюду, где грезит человек о грядущей социальной гармонии.

Страницы: 1 2 3 4


Полезные статьи:

Михаил Юрьевич Лермонтов в Ставрополе
Однако, пребывание Лермонтова на Кавказе не ограничивается одним лишь Питегорском, где поэт поправлял своё здоровье на минеральных водах. Известно, что Лермонтов несколько раз посещал наш город – Ставрополь. В двадцатые годы это было дост ...

Смерть поэта
Апологетов версии убийства Есенина вдохновляют ряд моментов в описании места трагедии и самого тела висельника. Ими утверждается, что Есенин, имея рост 1,68 м, не мог подвесить себя под потолком высотой более 4,5 метра, да еще на вертикал ...

«Друзей моих прекрасные черты...»
Эстетическая доминанта творчества Ахмадулиной — стремление воспеть, «воздать благодаренье» «любой малости»; ее лирика переполнена признаниями в любви — прохожему, читателю, но прежде всего друзьям, которых она готова простить, спасти, защ ...