«Робинзон и Пятница», - с улыбкой говорит поручик непонимающий Марютки. Но кто же здесь Робинзон, а кто Пятница? Синеглазый офицер с чувством высокомерного превосходства, конечно, считает Пятницей Марютку - дикарку с наивной страстью к неграмотным, нескладным виршам, с варварским языком, не читавшую никогда Дефо, не знавшую ни географии, ни истории. Но в сюжете, предложенным Лавреневым, не образованный Робинзон, а полуграмотный Пятница оказывается главной фигурой на острове. И не только потому что Марютка более находчива, более приспособлена к невзгодам и случайностям, чем изнеженный барин, но и потому, что она самоотверженны, ей чужд эгоизм. Это она спасла жизнь богатому офицеру, она сделала сносной жизнь на острове, она наполнила сердце поручика счастьем. Поручик, полюбивший духовную дикарку - «Пятницу», не понял одного: оправданная всем виденным, идеологией «малинового» Евсюкова, который в своей малиновой куртке напоминает «пасхальное яйцо», но не буквами ХВ («Христос Воскрес»), а перекрестом ремней боевого снаряжения, образуя крест на его куртке, а также собственноручно совершенным сорока убийствами, Марютка не годилась для жизни на духовном материке поручика. Такие на Большой земле нормального человеческого существования не придерживаются. Но появился баркас с белогвардейцами, и робинзонада кончилась. Пришла пора снова стрелять, хотя бы и в свое собственное чувство.

Мне кажется, что Лавренев не винит Марютку в содеянном, - она жертва страшного мира, и выстрел Марютки, раздробивший голову Говорухи-Отрока, в той же мере направлен ей в сердце.

«Сорок первый» - истинный шедевр Лавренева, и, как часто бывает с художественно законченными произведениями, этот рассказ разными своими гранями прикасается ко многим серьезным проблемам, которые и в дальнейшем будут занимать писателя.

«Сорок первый» - рассказ, задевающий в душе какую-то болезненную струну, звучание которой не смолкает долгие годы. Тема любви стара, как мир, и «сильна, как смерть». Но Борис Лавренев рассказал любовную историю, переплетая идиллию с трагедией, глубину психологизма со щемящей болью недоумения: «Что же я наделала?» Этот последний вопль обезумевшей Марютки впору было подхватить всей стране. Не это ли хотел сказать автор?

Полезные статьи:

Элементы готического романа в творчестве Агаты Кристи
Для творчества Агаты Кристи было актуальным использование традиций готического романа. Чтобы выявить эти традиции и проследить их развитие в произведениях писательницы, представительницы классического детектива, рассмотрим подробно роман ...

Творческий путь и литература о Борисе Пастернаке
Современный мир, осмысливаемый лирическим поэтом, всегда кажется мистическим и почти всегда фантасмагоричным. Факт мироздания подается Б. Пастернаком как предмет повседневного обихода, как нечто очень простое в своей сложности. Прежде че ...

Вопрос жанра «Записок из мертвого дома» и рассказа «Кроткая» Ф.М. Достоевского.
«Совершенно новый мир, до сих пор неведомый, - так охарактеризовал Ф.М. Достоевский мир, который он нарисовал в «Записках из Мертвого дома» (1860-1862). Этим неведомым тогдашнему русскому обществу миром была русская каторга, на которой До ...