И при жизни, оба героя не интересовались ничем, что выходит за рамки игры. Один живет только шахматами, другой – картами. В связи с этим можно вспомнить слова Ю.М. Лотмана, сказанные по поводу карточной игры, но они в не меньшей мере могут относиться и к Лужину: «Специфика карточной игры в ее сущности связана с ее двойной природой. С одной стороны, карточная игра есть игра, то есть представляет собой модель конфликтной ситуации. В этом смысле она выступает в своем единстве как аналог некоторых реальных конфликтных ситуаций. Внутри себя она имеет правила, включающие иерархическую систему относительных ценностей отдельных карт и правила их сочетаемостей, которые в совокупности образуют ситуации «выигрыша» и «проигрыша»[3].

Карточная игра включает конфликтную ситуацию не только внутри себя, но и является самим предметом конфликта между реальной и нереальной жизнью. «Так играли они лето и зиму, весну и осень. Дряхлый мир покорно нес тяжелое ярмо бесконечного существования и то краснел от крови, то обливался слезами, оглашая свой путь в пространстве стонами больных, голодных и обиженных. Слабые отголоски этой тревожной и чуждой жизни приносил с собой Николай Дмитриевич. Он иногда запаздывал и входил в то время, когда все уже сидели за разложенным столом и карты розовым веером выделялись на его зеленой поверхности . В общем, однако, к игре относились серьезно и вдумчиво. Карты давно уже потеряли в их глазах значение бездушной материи, и каждая масть, а в масти каждая карта в отдельности, была строго индивидуальна и жила своей обособленной жизнью. Масти были любимые и нелюбимые, счастливые и несчастливые. Карты комбинировались бесконечно разнообразно, и разнообразие это не поддавалось ни анализу, ни правилам, но было в то же время закономерно. И в закономерности этой заключалась жизнь карт, особая от жизни игравших в них людей. Люди хотели и добивались от них своего, а карты делали свое, как будто они имели свою волю, свои вкусы, симпатии и капризы»[4].

То же самое вполне можно сказать и о шахматной игре, которая явилась смыслом жизни Лужина. «Но шахматы были безжалостны, они держали и втягивали его. В этом ужас, но в этом была и единственная гармония, ибо, что есть в мире, кроме шахмат? Туман, неизвестно небытие .». Для него реальная жизнь слилась с игрой в шахматы, и без шахматной игры он не мог представить себе свое существование. У Лужина в какой-то момент люди начинают ассоциироваться с шахматными фигурками, так же как и карты были для Масленникова не просто какими-то предметами.

Полезные статьи:

Античные мотивы в поэзии Валерия Брюсова. Валерий Брюсов – родоначальник русского символизма
Знаменитый поэт, прозаик, переводчик, редактор, журналист, видный общественный деятель Серебряного века и первых послеоктябрьских лет, Валерий Яковлевич Брюсов (1873—1924) на рубеже уходящего и наступающего веков, увлекшись модными францу ...

«Песня о Буревестнике»
Огромный резонанс в обществе получила «Песня о Буревестнике» (1901). В ней с необычайной силой выражено предчувствие назревающей революции. В гордом Буревестнике воплощены «сила гнева, пламя страсти и уверенность в победе» – чувства, вдох ...

Переводы произведений И. В. Гете на русский язык, как процесс его литературного освоения
Начало знакомства с И.В. Гете в русской литературе относится к 80-90 гг. ХVIII в., когда великий немецкий поэт имел за собою уже значительную часть своего творческого пути. Но, интенсивный интерес к И.В. Гете и всестороннее изучение его т ...