Разделы


Материалы » Шпаргалки Зарубежная литература » Типологические параллели романа «О дивный новый мир» и других антиутопических произведений.

Типологические параллели романа «О дивный новый мир» и других антиутопических произведений.
Страница 1

В большинстве цитируемых произведений «антиутопические» общества показаны в период своего расцвета — и, тем не менее, дальнейшая селекция человеческого материала во имя высших целей в этих обществах продолжается. ». В оруэлловском антиутопическом мире социальная селекция осуществляется посредством «распыления»: « .Чистки и распыления были необходимой частью государственной механики. Даже арест человека не всегда означал смерть. Иногда его выпускали, и до казни он год или два гулял на свободе. А случалось и так, что человек, которого давно считали мертвым, появлялся, словно призрак, на открытом процессе и давал показания против сотни людей, прежде чем исчезнуть — на этот раз окончательно»[19].

Пожарные в антиутопическом обществе Р. Бредбери сжигают книги и — при необходимости — людей: «Огонь разрешает все!»[20]. Верховный Контролер из романа «О дивный новый мир» более гуманен. «Нарушителей спокойствия» он отправляет «на острова» — в общество им подобных — и по-человечески им завидует. Но и Верховный Контролер признает в разговоре с группой изгоняемых: «Как хорошо, что в мире так много островов! Не знаю, что бы мы стали делать без них? Вероятно, поместили бы вас всех в смертную камеру»[21]. «Для 1931 года это было смелым и страшным предупреждением. Прошло всего несколько лет, и островов стало действительно не хватать»[22], а «смертная камера» стала реальностью всеевропейского масштаба.

Наличие типологических параллелей, связывающих между собой самые разные по художественной структуре антиутопии, объясняется, прежде всего, наличием объективных тенденций в развитии общества, которые реально могли выделиться именно в те антиутопические формы, о которых идет речь в данной работе. Будущее в художественном мире ряда европейских и американских «антиутопистов» — в частности, Дж. Оруэлла, Р. Бредбери и в особенности О. Хаксли — в несколько меньшей степени пронизано организованным насилием, хотя и не отказывается от него вовсе. «Все это произошло без всякого вмешательства сверху, со стороны правительства. Не с каких-либо предписаний это началось, не с приказов или цензурных ограничений. Нет! Техника, массовость потребления — вот что, хвала Господу, привело к нынешнему положению»[23] — в этом видит истоки грядущего антиутопического мироздания Р. Бредбери. А «дивный новый мир» Хаксли вообще к страху апеллирует в последнюю очередь — он апеллирует, в первую очередь, к человеку потребляющему и стремящемуся потреблять.

Хаксли начала при создании своего антиутопического мира опирался в значительной степени на данность массового потребления и зарождающейся «массовой культуры». В 1927 году, Хаксли вводит в художественную ткань своего романа «Эти бесплодные листья» пророческие слова, произнесенные явно «автобиографическим» героем, мистером Челифером: «Дешевое печатание, беспроволочные телефоны, поезда, такси, граммофоны и все остальное создает возможность консолидировать племена — не из нескольких тысяч человек, но из миллионов . Через несколько поколений, может быть, вся планета будет занята одним большим говорящим по-американски племенем, состоящим из бесчисленных индивидуумов, мыслящих и действующих совершенно одинаково»[24]. Несколькими годами позже модель такого общества будет сконструирована Хаксли в романе «О дивный новый мир». Можно согласиться в этой связи с П. Фиршоу в том, что Хаксли «скорее всего, не хотел делать свой роман сатирой на будущее. Ибо, в конце концов, для чего нужна сатира на будущее? Единственное имеющее смысл будущее — это будущее, которое уже существует в настоящем, и антиутопия Хаксли «О дивный новый мир», в конечном счете, есть «выпад против концепции будущего, существующей в настоящем»[25]. Но, надо признать, что Хаксли – все же сатирик. И при сравнении его романа с антиутопией Дж. Оруэлла «1984» очевидно присутствие иронии. Если снятие напряжения посредством синтетического джина в «1984» не вызывает ни какого удивления, то у Хаксли, именно благодаря его саркастичным двустишьям, принятие сомы порождает большой интерес, и выделяет сому как немаловажный регулятор массового самосознания:

Лучше полграмма – чем ругань и драма[26]; Примет сому человек – время прекращает бег, Быстро человек забудет, и что было и что будет.[27]

Показательно отношение «новых миров» к истории. В «1984» прошлое постоянно подменяется, существуют целые центры по ликвидации не угодных исторических фактов. У Хаксли с прошлым поступают иначе. Историю выдают за совершенно бесполезную информацию, и действительно это проще отбить интерес, чем постоянно все ликвидировать. ««История – сплошная чушь»… Он сделал сметающий жест, словно невидимой метелкой смахнул горсть пыли, и пыль та была Ур Халдейский и Хараппа, смел древние паутинки, и то были Фивы, Вавилон, Кносс, Микены. Ширк, ширк метелочкой, – и где ты, Одиссей, где Иов, Гаутама, Ийсус? Ширк! »[28].

Страницы: 1 2


Полезные статьи:

История изучения восточнославянского эпоса. Донаучный период изучения былин. Открытие былин учёными
Эта поэзия носила аристократический характер, была, так сказать, изящной литературой высшего, наиболее просвещенного класса, более других слоев населения проникнувшегося национальным самосознанием" . Если эти эпические песни . и дохо ...

Тема Наполеона в произведениях Стендаля.
И Фабрицио, и Жюльен преклоняются перед Наполеоном, идеализируя его. Они оба романтики, жаждущие романтических подвигов. «Пармская обитель»: Фабрицио узнает, что его любимый Наполеон высадился снова во Франции (эпоха 100 дней) и должен ...

«Бывают странные сближенья»… А. С. Пушкин. Влияние Пушкина на творчество поэтесс
Среди блистательных имён поэтов серебряного века выделяются два женских имени: Марина Цветаева и Анна Ахматова. За всю многовековую историю русской литературы это, пожалуй, лишь два случая, когда женщина – поэт по силе своего дарования ни ...