«Опущения и упрощения помогают нам обретать понимание — но, во многих случаях, ложное понимание; ибо наше понимание в этом случае будет производно от понятий, сформулированных тем, кто упрощает, но не от объемной и разветвленной реальности, от которого эти понятия будут так произвольно разделены. Но жизнь коротка, а информация бесконечна . На практике мы постоянно вынуждаемся делать выбор между неадекватно усеченным толкованием — и отсутствием толкования вообще»[35]). Исходя из вышесказанного, условные, ограниченные ценности — как альтернатива непостижимым абсолютным — неизбежны — причем, с точки зрения Хаксли, базовые ценности современного ему демократического общества даже в большей степени условны и ограниченны, чем ценности религиозные (тоже базирующиеся на необходимых допущениях), поскольку вообще не обращены к Высшему и Абсолютному, находятся в пространстве достижимого и реализуемого: «И когда идеал достигнут, мир для любого человека, который остановится на мгновение, чтобы задуматься, станет суетой сует. Альтернативы: либо не думать, но продолжать болтать и вертеться, как будто делаешь что-то чрезвычайно важное, либо же — признать суетность мира и жить цинично»[36]. Антиутопический «дивный новый мир», смоделированный Хаксли, — мир достигнутого общественного идеала, поскольку этот идеал снижен до постижимого и достижимого уровня. Но обитатели этого мира лишены возможности выбрать вторую из представленных

Хаксли альтернатив — они лишены возможности «остановиться на мгновение, чтобы задуматься». В результате Истина Добро и Красота вытесняются из кругозора обитателей «дивного нового мира», подменяясь субъективными «ценностями» (корпоративная кастовая мораль, развлекательное Искусство и др.). В центре всего утилитарно-ценностная категория Счастья: «Нужно было выбирать между счастьем и тем, что древние называли высоким искусством. Мы пожертвовали искусством»[37], то есть Красотой, с горечью признается Верховный Контроллер.

Полезные статьи:

В. И. Аскоченский
Ех Тарасе Тарасе! За що мене охаяли люде? За що прогомоніли, що я тебе, орла мого сизого, оскорбив, облаяв? Боже ж мій милостивий! Коли ще вони не знали, де ти, і як ти, і що таке, а я вже знав тебе, мого голуба, слухав твого «Йвана Гуса» ...

Тема любви в поэзии Бодлера.
Сам поэт Бодлер – человек со сложной судьбой. Разрыв с семьей (когда его отправляют в колонию в Индию, а он бежит обратно в Париж), он долго жил один. Жил в нищете, зарабатывал кое-как пером (рецензии). Много раз в своей поэзии он обращал ...

Диалогические связи трактовки образа города В. Маяковского и Ю. Шевчука в литературной традиции
Поэзия Ю. Шевчука имеет под собой традицию авангарда. Изучая рок-тексты можно проследить диалогические связи с творчеством ведущих деятелей этого направления, в частности, с футуризмом В.В. Маяковского. Это находит отражение в форме, худо ...