По отпущенным природой склонностям, особенностям дарования, по интересу к гуманитарным наукам и полученному классическому образованию Брюсов сформировался «западником», что не помешало ему в 1914 году отправиться на Западный фронт в качестве военного корреспондента, как завзятому патриоту. Древняя Москва, далекая от европейского образа жизни, долго оставалась для мира «большой деревней», подчеркивавшей свою самобытность, охотно подхватившей тютчевские слова «Умом Россию не понять .», поддерживавшей свой образ Москвы «сорока сороков», «Москвы купецкой», «Москвы кабацкой», застрявшей где-то на полпути прогресса «из Петербурга в Москву». Первую книжку своих оригинальных стихов Брюсов окрестил не без вызова, по-французски: «Chefs d'oeuvre» («Шедевры», 1894—1895). Неожиданную известность приобрели затеянные по его инициативе и при его участии тонкие, в бумажной обложке, сборники переводов и подражаний новым французским поэтам «Русские символисты» (1894—1895). В книжку «Tertia Vigilia» (1900) вошло зацитированное и запародированное одностишие: «О, закрой свои бледные ноги!». Эпатирующая строчка вызывала злые насмешки именитых В. Соловьева и Д. Мережковского. Иронически цитировалось и стихотворение «Юноша бледный со взором горящим .» Молодому поэту не огорчаться, а радоваться надо было бы: ведь это запомнилось, застряло в памяти. Раз пародируют, значит, заметили. Впрочем, это Брюсов понял позднее.

Несмотря на социально-экономический и морально-духовный кризис 80-х годов прошлого века, на перипетии «глухого времени», Брюсов искал и нашел свой «непотопляемый корабль» в «золотой кладовой» классической древности, в великолепии державного Рима, в исконных римских добродетелях. В одной из дневниковых записей Брюсов сравнивал себя с Суллой, властным и готовым на все диктатором [9, 48]. В своих стихах он постоянно опирается на древнюю классику, ее образы и кумиры, мифы и легенды: «Для меня Рим ближе всего . Я знаю, что в моих стихах я никогда не мог воплотить дух Греции .» [10,267]. Даже в заключительной речи на своем полувековом юбилее признавался в любви к Риму. Возвышаемая и идеализируемая античность помогала уйти от обыденности, бытовщины, серости жизни. Она придавала творчеству вселенский характер, особую значительность, указывая на поразительные аналогии и параллели, ориентирующие и поучающие. Брюсов верит в связь времен, и Горациево «лови момент» — лишь звено в этой цепи. Тысячелетия резонируют до сих пор. Достаточно вспомнить множество «памятников» в мировой поэзии. Из античности годилось все — форма и содержание, оригинальное и скопированное, но словно списанное с натуры. Такова природа брюсовского художественного дарования и мировосприятия:

Мой дух не изнемог во мгле противоречий,

Не обессилел ум в сцепленьях роковых,

Я все мечты люблю, мне дороги все речи,

И всем богам я посвящаю стих.

«Я»

Полезные статьи:

Теоретические основы акмеизма
К эпохе серебряного века принадлежат символизм и акмеизм, футуризм и эгофутуризм и многие другие течения. "И хотя мы зовем это время серебряным, а не золотым веком, может быть, оно было самой творческой эпохой в российской истории&qu ...

Эволюция образа Растиньяка в произведениях Бальзака.
Образ Растиньяка в «Ч.К.» - образ молодого человека, который завоевывает себе личное благополучие. Путь его – это путь наиболее последовательного и неуклонного восхождения. Утрата иллюзий, если и происходит, то совершается сравнительно бе ...

Творить без любви нельзя
Екатерина Александровна Хитрово передает сказанные Гоголем слова: "Если мысли писателя не обращены на важные предметы, то в нем будет одна пустота. Надобно любовью согреть сердца; творить без любви нельзя". И далее Гоголь замети ...