Разделы


Материалы » Типология и своеобразие женских образов в произведених И.С. Тургенева » Условия типа «тургеневской женщины» в романах «Отцы и дети» и «Дым»

Условия типа «тургеневской женщины» в романах «Отцы и дети» и «Дым»
Страница 2

Настоящая любовь для нее заключается в формуле «Или все, или ничего». Жизнь за жизнь. Взял мою, отдай свою, и тогда уже без сожаления и без возврата. А то лучше и не надо». Базаров на это говорит ей: «<…> – Я удивляюсь, как вы до сих пор… не нашли, чего желали.

А вы думаете, легко отдаться вполне чему бы то ни было?

Не легко, если станешь размышлять, да выжидать, да самому себе придавать цену, дорожить собою то есть, а не размышляя, отдаться очень легко.

Как же собою не дорожить? Если я не имею никакой цены, кому же нужна моя преданность?

Это уже не мое дело: это дело другого разбирать, какая моя цена. Главное, надо уметь отдаться.

<…> – Вы бы сумели отдаться?

Не знаю, хвастаться не хочу», – отвечает Базаров [14].

После этого разговора Анна Сергеевна серьезно задумывается. В борьбе страсти (символом которой, как и в романе Гончарова «Обрыв», является змея-коса) и разума победил последний. Базаров увидел на следующий день изменения в поведении Одинцовой и бледность ее лица, говорящие о бессонной ночи [14].

Настоящая любовь, по мысли героини, предполагает обязательное растворение своей жизни в жизни другого, однако, в реальной жизни оборачивается потерей цельности личности, утрате многообразных связей с миром, а значит, не может привести человека к полному счастью. Размышляя о лучших минутах жизни человека, Одинцова приходит к мысли об их неполноте, «вторичности». «Скажите, – спрашивает она у Базарова, – отчего, даже когда мы наслаждаемся, например, музыкой, хорошим вечером, разговором с симпатическими людьми, отчего все это кажется скорее намеком на какое-то безмерное, где-то существующее счастие, чем действительным счастием, то есть таким, которым мы сами обладаем?» [14].

Чувство, «внушенное Базарову Одинцовой», «мучило и бесило» его, «возмущало всю его гордость», он с «негодованием сознавал романтика в самом себе», «отправлялся в лес и ходил по нем большими шагами, ломая попадавшиеся ветки и браня вполголоса и ее и себя», когда же ему казалось, что «в Одинцовой происходит перемена», он «топал ногою или скрежетал зубами и грозил себе кулаком» [14]. Увидев проявление страсти Базарова, которая «в нем билась сильная и тяжелая», «похожая на злобу и, быть может, сродни ей», героиня почувствовала, что ей «стало и страшно и жалко его» [14]. Одинцова поняла, что неотрывная от ненависти страсть может перерасти в ненависть к ней как к причине этой страсти, с которой Базаров не мог сладить.

После объяснения Базарова Анна Сергеевна промолвила: «Я виновата, <…> но я это не могла предвидеть» [14]. Узнав Базарова, Одинцова не могла предположить, что он способен так полюбить. Ее же только на один миг охватывает тайна страсти: «Она увидела себя в зеркале; ее назад закинутая голова с таинственной улыбкой на полузакрытых, полураскрытых глазах и губах, казалось, говорила ей в этот миг что-то такое, от чего она сама смутилась…» [14]. «Она задумывалась и краснела, вспоминая почти зверское лицо Базарова, когда он бросился к ней…» [14]. И в результате, уважая себя («Как собою не дорожить? Если я не имею никакой цены, кому же нужна моя преданность?»), понимая себя и Базарова («В нас слишком много было… однородного», «мы не нуждались друг в друге» [14]), она «заставила себя дойти до известной черты, заставила себя заглянуть за нее – и увидела за ней даже не бездну, а пустоту, («только намек на счастье») … или безобразие (« Я боюсь этого человека», – мелькнуло в голове Анны Сергеевны при расставании с Базаровым) [14], и впоследствии вышла замуж “не по любви, но по убеждению за человека «холодного как лед» [14].

Ирина в противоречивости своего характера еще более, по сравнению с Одинцовой, близка женскому типу «гордой красавицы» Достоевского. Она противопоставлена невесте Литвинова Татьяне. О Татьяне и сам Литвинов, и Потугин говорят как о милой, доброй, святой девушке, с постоянным «лучом солнца на лице», с золотым сердцем и истинно ангельской душой [14].

«Образ Ирины» же воздвигался перед Литвиновым «в своей черной, как бы траурной одежде» [14], «таинственные» глаза ее «как будто глядели <…> из какой-то неведомой глубины и дали» [14].

Страницы: 1 2 3 4


Полезные статьи:

Введение.
Каждый поэт имеет свою основную тему, или несколько… У А.С.Пушкина можно выделить, по крайней мере, три: 1 адресаты лирики, 2 «Края Москвы, края родные», 3 «Друзья души моей». [У М.Цветаевой, А.Ахматовой, А.Белого, М.Волошина и други ...

Античные пристрастия Валерия Брюсова
Справедливо замечание М. Гаспарова, немало поработавшего над подготовкой издания сочинений В.Я. Брюсова, относительно двух периодов в его творчестве (ранние стихи и поздняя проза: 1890-е и 1910-е годы), когда античность играла особенно за ...

Произведения Купера
Нельзя не отметить мастерства Купера в построении сюжета произведения, создании ярких драматических сцен, образов, ставших олицетворением национального характера и одновременно «вечными спутниками человечества». Таковы Гарви Берч из «Шпио ...