За горькую любовь отвечу я сполна.

Палач меня лишь заклеймит позором.

На эшафоте я стою одна,

Повержена во прах суровым приговором.

Какой вокруг невыносимый крик!

Как издевательства разнообразны!

Как дружно все – и мальчик, и старик,

Старуха, девочка кричат: «В огонь, заразу!»

Толпе на поруганье отдана,

Стою, как статуя, безгласно.

Среди стыда, презренья – я одна,

Стою одна – и кары нет ужасней.

Плевки и вопли, брань течет рекой,

Вокруг нечеловеческие лица…

О где ты, где ты, мой герой,

Неужто даже не придешь простится?

«Не миловать!», - кричат они. «Казнить!»

но не дрожат уже мои ресницы.

Коль ты отрекся, коль сумел забыть, -

Пускай людская казнь вершится.

Полезные статьи:

Дунайская Русь в исторических источниках
Чем же объясняется столь тесная взаимосвязь русского эпоса с преданиями германских и славянских народов Средней Европы? Заимствование не объясняло уже того уровня, который раскрыл в своих работах Веселовский, – совпадения генеалогий герое ...

«Навсегда»
Как безнадежно слово «навсегда»… О, как мне с ним не хочется смириться! Уходишь – и конец… Исчезнешь. И тогда Лишь только по ночам мне будешь сниться. Пока ты рядом был – ты был со мной, Рука об руку, в сердце, в каждой мысли. Пуска ...

Последнее свидание
Княжна Варвара Николаевна Репнина-Волконская вспоминает, что последний раз видела Гоголя в четверг на масленой, то есть 7 февраля (1852 года). "Он был ясен, но сдержан, - рассказывает она, - и всеми своими мыслями обращен к смерти; г ...