Разделы


Материалы » Внетекстовое и текстовое пространство и законы их взаимодействия » Пространственно - временные образы в эпиграфах к главам романа, их художественные функции.

Пространственно - временные образы в эпиграфах к главам романа, их художественные функции.
Страница 8

Эпиграф, таким образом, не только создает определенный эмоциональный настрой (оптимистический), но и выполняет художественную функцию предуведомления читателей о том, что финал трагических событий, развернувшихся на его глазах, для героев романа Петра Гринева и Маши Мироновой должен быть положительным.

Последняя глава романа называется “Суд”, а эпиграфом к ней Пушкин взял пословицу:

Мирская молва - Морская волна.

Пословица.

Мирская молва - людские толки, слухи.

В слове этого пушкинского эпиграфа говорит мир с его “шумом и звоном”, с его толками, слухами, домыслами. Образ мирской молвы соотносится автором с образом морской волны, которая подхватывает человека и несет его по волнам житейского моря. Эти художественные образы получают конкретное наполнение в главе романа. Одних слов: “Государев кум со своей хозяюшкой”, - то есть свидетельства о принадлежности пойманных людей к миру восставших, достаточно Зурину, чтобы, не размышляя, отправить Гринева в острог. Но вот Гринев арестован и приведен на суд. Его уверенность в том, что ему удастся оправдаться, зиждилась на чувстве своей человеческой правоты. Отец Гринева, получив письмо от родственника, в котором тот писал о Петре Гриневе, называет сына “ошельмованным изменником”. Приговор ему произносит не только дворянский суд, по и родной отец. Так, людская молва, вторгаясь в частную жизнь человека, “бросает” его в волны житейского моря: выплывет - не выплывет Человеческая судьба Гринева и Маши оказывается в постоянном соприкосновении с “мирской молвой”, и жизни и счастью героев грозит смертельная опасность. На что в этом случае могут надеяться герои? На пра­восудие? На милость?

Маша Миронова просит Екатерину II за Гринева, но приехала она “просить милости, а не правосудия”. Императрица, в отличие от Пугачева, не проявляет к Гриневу той милости, о которой просит Марья Ивановна. Истинный правитель, коим в романе является Екатерина II, по мысли Пушкина, творит не произвол (“Казнить так казнить, жаловать так жаловать”), а правосудие. И Екатерина II приняла решение не прежде, чем внимательно выслушала Марью Ивановну и вникнула в сложную, запутанную историю Гринева, во многом “овеянную мирской молвой”.

"Я рада, что могла сдержать вам свое слово и исполнить вашу просьбу. Дело ваше кончено. Я убеждена в невиновности вашего жениха"

Итак, истинного правителя от ложного, по мнению Пушкина, отличает правосудие.

Этой точки зрения придерживается литературовед Г. Красухин.

Но вот, например, Ю. Лотман придерживается иной точки зрения. По мнению Лотмана, Екатерина II как императрица вынуждена осудить Гринева, но как человек она его прощает. Милость, по мысли Лотмана, противопоставлена в романе правосудию - Он утверждает: в борьбе двух сословий, в кровавой войне человечность, милость важнее сословных, политических интересов и любых иных интересов. Для Пушкина, как считает Лотман, правильный путь состоит не в том, чтобы из одного лагеря современности перейти в другой, а в том, чтобы “подняться над “жестоким веком”, сохранив в себе гуманность, человеческое достоинство и уважение к живой жизни других людей. Такими он показывает своих героев, которые, имея в душе крепкий нравственный стержень, не поддаются мирской волне, а противостоят ей, умея плыть, не по течению волн житейского моря, а наоборот, против них.

Мне кажется, что правы оба литературоведа, так как Пушкин, как истинный художник, избегает однозначного смысла. Нет правды в категорическом суждении, нет правды без учета чужой, другой правды; истина диалогична. Таким образом, хронотоп эпиграфа в последней главе романа помогает понять авторскую концепцию мира и человека.

Эпиграф звучит как реплика, обращенная ко всему миру. Роман резонирует миру как некое эхо. Это не является только "условностью"

Оно необычайно важно. Ограниченная точка зрения рассказчика, благодаря посредничеству этого эха, является более широкой, общечеловеческой.

Итак, уже в эпиграфах к главам романа художественно воссозданы два мира (дворянский и народный), намечен основной конвликт эпохи. Внетекстовое пространство гармонично сливается с повествовательным миром произведения. Это мир, который представляет собой не простое, а сложное целое (как бы Росссия в России). Внетекстовое и текстовое пространство двулики и призваны осуществлять цель исторически значимую - привести в столкновение две силы (дворянство и народ).

Страницы: 3 4 5 6 7 8 9


Полезные статьи:

Шар
Во многих произведениях Хармса фигурируют геометрические фигуры, чаще иных - шар. Один из его псевдонимов был связан с шаром - Шардам. Шар возникает, в шар превращаются, в шаре исчезают. Шар - воплощение наиболее совершенной геометрическ ...

Каламбур как средство речевого комизма в речи рассказчика – героя
Среди излюбленных речевых средств Зощенко-стилиста – каламбур, игра слов, основанная на омонимии и многозначности слов. О каламбурах писалось много. Несмотря на наличие значительной литературы, нельзя сказать, чтобы понятие каламбура был ...

Роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание»: свобода или своеволие»
Роман «Преступление и наказание» рассказывает о судьбе студента Родиона Раскольников. Он – талантливый и умный человек загнан обстоятельствами на самое дно общества. Он ютится в маленькой каморке на последнем этаже дома. Раскольникову при ...