Разделы


Материалы » Внетекстовое и текстовое пространство и законы их взаимодействия » Пространственно - временные образы в эпиграфах к главам романа, их художественные функции.

Пространственно - временные образы в эпиграфах к главам романа, их художественные функции.
Страница 3

Третья глава романа называется “Крепость”. Этой главе предпосланы два эпиграфа:

Мы в фортеции живем,

Хлеб едим и воду пьем:

А как лютые враги

Придут к ним на пироги,

Зададим гостям пирушку:

Зарядим картечью пушку.

Солдатская песня.

Старинные люди мой батюшка.

Недоросль. Смотрите подробности консультация пластического хирурга здесь.

Оба эти эпиграфа служат как бы экспозицией дальнейшего повествования. Если первый из них точно определяет место действия, то второй возвращает нас к фонвизинским реминисценциям, которые преобладали в первой главе. Таким образом, Пушкин намекает на некоторое сходство между семействами Гриневых и Мироновых. Несмотря на различие их социального происхождения (капитан Миронов офицер, следовательно, дворянин, но не по происхождению, а по выслуге), и Андрей Петрович, и Иван Кузьмич - это люди, которые чтят патриархальные нравы, для них понятия долга и чести превыше всего.

Оба эпиграфа воссоздают мир простых добрых людей, в основе мировосприятия которых находятся патриархальные нравы (“старинные люди”). Это мир, в котором люди живут в гармонии с собой и своей совестью. Чувство долга, честь и достоинство - вот их “духовный капитал”. На этих людях держится Россия, это они по зову сердца и совести будут защищать ее в трудный для нее, трагический момент (“как лютые враги придут” - “зарядим картечью пушку”).

Граница, отделяющая эти эпиграфы от главы, очень ослаблена и открыта; внетекстовой мир, созданный в эпиграфах, свободно вторгается в повествовательный мир, образуя целостную картину художественного мира произведения.

Петруша Гринев, чем дольше живет в Белогорской крепости, тем сильнее привязывается к семье капитана Миронова, открывая для себя ранее не замеченную красоту этих простых добрых людей, испытывая радость от общения с ними: “Другого общества не было, но я другого и не желал”. Не военная служба, не смотры и награды его идеал, а беседы с милыми простыми людьми, занятия литературой, любовные переживания - вот сфера его жизни.

В основе эпиграфов к первым трем главам и самих этих глав лежит мифологема пути: сначала герой отправляется в путь (путь своего нравственного взросления), получая от отца наказ “беречь честь смолоду”, потом он сбивается с правильной дороги, попадая в “сторону незнакомую”, из-за страшного бурана, но выходит из него нравственно невредимым, обретая счастье в Белогорской крепости, возвысившись до жизни влюбленного и поэта. Ему открывается мир иной.

Таким образом, в романе частная жизнь вырастает до символа идеально устроенного мироздания. Дома в высшем значении этого слова. Пространственные образы, созданные за пределом текста (в эпиграфах к третьей главе) и повествовательном тексте третьей главы, сливается в единый образ России - Дома, в котором возможно обретение счастья, внешней и внутренней гармонии.

Внешнее пространство, созданное в предыдущей главе (бунт как выражение хаоти­ческого начала в мире), расширяется, таким образом, до Космоса - идеально устроенного мироздания.

В. Шкловский отмечает еще одну художественную функцию эпиграфа к третьей главе “Старинные люди, мой батюшка”, взятого из комедии Д. И. Фонвизина. Слова эти принадлежат Простаковой. А чем был образ Простаковой в эпоху Пушкина? Для современников поэта Простакова - жестокая, грубая, необразованная, ограниченная женщина.

Василиса Егоровна, комендантша, пославши поручика рассудить городового солдата с бабой, снабдила его такой инструкцией: “Разбери, кто прав. кто виноват, да обоих и накажи”. Узнав о приезде Гринева, Василиса Егоровна говорит: “Отведи Петра Андреича к Семену Кузову. Он, мошенник, лошадь свою пустил ко мне в огород” Вне всякого сомнения, в Василисе Егоровне так и проглядывает фонвизинская Простакова. И, наверное, прав Шкловский, что считает, что Пушкин дает точную характеристику своих героев и для него комендантша, хотя и храбро умирающая, “не то, что мы называем положитель­ным типом”. Пушкин видит в ней и простаковские элементы. Нельзя не согласиться со Шкловским в том, что в данном случае эпиграф служит “уточнением идеологической характеристики ”.

Эпиграф к четвертой главе романа взят из комедии Я.Б Княжнина “Чудаки”:

Ин изволь, и стань же в позитуру.

Посмотришь, проколю как я твою фигуру!

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8


Полезные статьи:

Лирика Петрарки
Преклонение Петрарки перед античным миром имело характер настоящей страсти. Он стремился целиком перенестись в обожаемый им античный мир, усвоил не только язык, слог, но и образ мыслей римских авторов, писал письма Ливию, Вергилию, Сенеке ...

«Путешествия Гулливера»
Язвительные памфлеты Свифта в наши дни требуют уже разъяснений историка: многое в Англии переменилось с тех пор, как остановилось перо ее величайшего сатирика. Писателя знает мир теперь, пожалуй, только как автора бессмертного романа «Пу ...

Судьба Эжена де Растиньяка в «Человеческой комедии» Бальзака.
Образ Растиньяка в «Ч.К.» - образ молодого человека, который завоевывает себе личное благополучие. Путь его – это путь наиболее последовательного и неуклонного восхождения. Утрата иллюзий, если и происходит, то совершается сравнительно бе ...