Разделы


Материалы » Внетекстовое и текстовое пространство и законы их взаимодействия » Пространственно - временные образы в эпиграфах к главам романа, их художественные функции.

Пространственно - временные образы в эпиграфах к главам романа, их художественные функции.
Страница 7

Одиннадцатой главе “Мятежная слобода” предпослан эпиграф, который Пушкин будто бы взял из Сумарокова. На самом деле такого отрывка, как отмечают многие исследователи творчества Пушкина, в частности В. Шкловский, у Сумарокова нет. Пушкин сочинил его:

В ту пору лев был сыт, хоть с роду он свиреп.

“Зачем пожаловать изволил в мой вертеп? ”-

Спросил он ласково.

А. Сумароков.

Художественная функция этого эпиграфа заключается в том, что он выражает авторскую оценку героя - Пугачева. Символика эпиграфа перкликается с дальнейшим изложением. В "калмыцкой сказке", рассказанной Пугачевым - он сравнивает себя с орлом. В этой народной сказке в иносказательной форме Пугачев выражает свое представление о настоящей жизни. Сказка эта о двух возможных выборах жизненного пути: тихом, размеренном, небогатом внешними событиями и другом ярком, насыщенном, но коротком. Символическую роль играют и герои сказки - орел и ворон. Орел - царь птиц, это образ, связанный с идеей свободы, практически всегда несущий положительную оценочность. Ворон - птица мрачная, этот образ связан с представлением зла, смерти, беды, а также с идеей древности, долголетия и даже вечности.

Гринев и Пугачев выражают свое отношение к жизни благодаря этой сказке. Гриневу отвратителен разбой и злодейство, он рожден для жизни мирной среди дорогих ему людей. Пугачев хочет жить по - орлиному, напиться живой крови, то есть сразиться в открытом бою, отдать в этой борьбе свою жизнь.

Но Гринев отнимает у него это орлиное начало: “Но жить убийством и разбоем значит по мне клевать мертвечину”.

Пушкин же (через эпиграф) сравнивает Пугачева со львом, который обычно свиреп, жесток, но сейчас ласков, то есть видит в нем сильную, могучую личность, которой свойственна и доброта, и ласковость, и жестокость,

Таким образом, позиция автора, нигде не выраженная прямо (повествование ведется с точки зрения героя - рассказчика), тем не менее, проявляется в направленности эпиграфов, в частности эпиграфа к XI главе. Неодноплановость, неоднозначность подхода к образу Пугачева чувствуется не только в повествовательном тексте, но и в эпиграфах, предшествующих ему.

К XII главе “Сирота” дан эпиграф из свадебной песни:

Как у нашей у яблонки

Ни верхушки нет, ни отросточек;

Как у нашей у княгииюшки

Ни отца нету. ни матери.

Снарядить то ее некому

Благословить - то ее некому.

Свадебная песня.

В слове этого эпиграфа звучат народные голоса. Этим голосам из мира народного откликается глава романа, посвященная Маше Мироновой, круглой сироте. В поэтических строках эпиграфа автор метафорически воссоздает картину народной жизни, нравственный образ народа, его душу, которая как бы “аккумулировалась” в этой народной свадебной песне. Этот внетекстовой мир с его голосами будто бы переплескивается из эпиграфа в повествовательный мир произведения. Автор сравнивает героиню с “яблонкой”, у которой “ни верхушки нет, ни отросточек”. Она - круглая сирота, одна - одинешенька- Но есть и другой (скрытый) смысл эпиграфа. Маша - ненес га Гринева, и брак ее благословляет никто иной, как Пугачев. Ведь он предлагает и свадьбу сыграть, и посаженым отцом быть на свадьбе. Создается трагическая ситуация, поэтому строки свадебной песни, взятые Пушкиным в качестве эпиграфа, звучат вдвойне печально

Глава XIII называется “Арест”. Этой главе предпослан эпиграф, взятый из Княжнина:

Не гневайтесь, сударь: по долгу моему

Я должен сей же час отправить вас в тюрьму.

-Извольте, я готов; но я в такой надежде.

Что дело объяснить дозволите мне прежде.

Княжнин.

Пространственный образ тюрьмы, возникающий в эпиграфе, перекликается с пространственным образом острога, созданном в XIII главе романа.

Тюрьма, острог - “чужое” пространство, враждебно настроенное к человеку. Оно может погубить человека, сломать его. В осрог попадает герой романа - Петр Гринев. Строчки эпиграфа " Извольте, я готов; но я в такой надежде. Что дело объяснить дозволите мне прежде" перекликаются со строками главы: "Совесть моя чиста, я суда не боялся".

И в строчках пушкинского эпиграфа, предшествующего главе, и в строках самой главы мы чувствуем надежду на то, что герой не только преодолеет чужое для него пространство и выйдет из него нравственно невредимым, но и сохранит верность отцовскому завету (“Береги честь смолоду”).

Страницы: 2 3 4 5 6 7 8 9


Полезные статьи:

Антицерковные настроения Данте
Еще во флорентийский период Данте прилежно изучал схоластическую философию. Мысль его, естественно, попала в плен тех уродливых мистических измышлений, которыми переполнены писания Фомы Аквинского, наиболее реакционного и тлетворного из в ...

Новый этап реализма (50-е, 60-е годы) и проблема литературного героя.
Эти годы обогатили западно-европейский реалистический роман принципиально новым психологизмом. Реализм в эти годы приходит к своему апогею - к законченности. Необходимо было утвердить собственно человека и развенчать романтического геро ...

Дух романтизма в рассказе «Челкаш» и «Песня о Соколе».
М. Горький был писателем-реалистом, но все его ранние рассказы пронизаны духом романтизма. В них главные герои обычно тесно связаны с природой. Горький отождествляет человека и природу. В своих произведениях писатель отдает явное предпочт ...