Разделы


Материалы » Шпаргалки Зарубежная литература » Топология метафизического пространства: Ф. Кафка «Замок». В.А. Серкова

Топология метафизического пространства: Ф. Кафка «Замок». В.А. Серкова
Страница 4

Эта как будто бы выигрышная позиция взгляда сверху на самом деле дает нам картину судьбы К., определяемую как случай-

ные и несущественные для тела продвижения, которые не поддаются логическому контролю. (В этом смысле чтение романа не референцируется его пониманием, оно не является пунктом исследовательской программы. Судьба К. на отрезке его пути к Замку — складывается в абсурдную картину, абсурд является самой подходящей формой как понимания смысла странствий К. в доступном ему замковом пространстве, так и формой чтения романа). Абсурд является достаточной формой систематизации событий в романе, поскольку основанием нашего чтения служит допущение, что в мире, определяемом простыми геометрическими отношениями, не следует искать никаких иных причин, кроме пространственного взаимодействия и соответствующей пространственной координации. Потому эта система наблюдения за событиями жизни К. оказывается нам весьма полезной, ведь мы выбрали в качестве объясняющей модели прямолинейное движение, и преодоление встречающихся на пути препятствий.

Итак, с позиции супервизорского наблюдения открывается картина предельно простая — ломаная кривая продвижений К, в его попытке преодолеть препятствие — Замок. Его прямое продвижение искажается силовыми полями Замка, и наложениями поля К. и поля Замка.

Если мы опять поменяем точку наблюдения за К, т.е. если наблюдатель опять встает в позицию К.–тела, перспектива, открывающаяся с этой точки, опять будет задаваться масштабами тела К. С этой позиции наблюдения мы не можем накладывать и совмещать фрагменты пространства и подгонять их один к другому по принципу мозаичной картинки. Теперь мы видим некоторую последовательность продвижений К., пространства чередуются по смежности. Здесь невозможно наблюдать ни пространственной, ни временной целокупности, а значит, здесь бессмысленно вводить понятие «судьбы». Ландшафты обозреваются в упор, они ограничены полем зрения К., линией горизонта, картины видимого замкнуты и определенны. Мы не можем оторваться от тела К., оно задает определенность созерцаемого, формирует ближайшую реальность, развернутость действительности. Здесь нет синтеза и сложения точек зрения, нет целокупности, а есть последовательность мгновенных снимков, произведенных телом. Особенность, отличающая видение К., — его абсолютное равнодушие к соединению информационных потоков, он как будто бы абсолютно незаинтересован в связывании, сличении и вообще в последова-

тельной работе с получаемой информацией. С разных сторон к нему собираются сведения о Замке, но К. не прикладывает абсолютно никаких усилий для склеивания, соединения знаний о Замке. И в этом, именно в этом, проявляется его последовательность: К. свободен от всякой отягощающей и тормозящей рефлексии, в нем проявляется его номадическая сущность, он продвигается, меняет ракурсы, но его не отягощает ни память, — закрепленная последовательность знаний, — ни воображение, — опережающая рефлексия. Как варвар, номад, он понимает, что эти формы продвижения ему только мешают, а потому он последовательно отказывается от всякой попытки создать теорию Замка, стремления понять его. Мудрость его и согласие с собственной природой состоят именно в том, что К. выбирает ту тактику, которая соответствует его способу существования. Он не пытается разоблачать Замок в непоследовательности, нелогичности, неправоте, он работает с фрагментами замкового пространства и работает весьма талантливо. В этой стратегии не требуется никакой особой связанности и слитности видения. Достаточно реакции на поступающую множественность раздражителей, а неизбежная дискретность, прерывистость картинки соответствует избранным телесным практикам — состояния, в которые оказывается постоянно погруженным тело К. — сон, усталость, рассеянность, отсутствие интереса к происходящему — все это ничто иное, как точные и корректные реакции К. на ситуацию, в которую он вовлекается, т.е. на характер взаимодействия К.–тела и Замка.

Существенные компоненты ландшафта — пустота, заснеженность, особая разреженность пространства — это тоже ничто иное, как победа номада над плотностью и неприступностью препятствия.

Таким образом получается, что по видимости безрезультатная и бесперспективная стратегия К. в обращении с Замком на деле представляет собой хитроумную и, главное, соответствующую и природе К., и природе Замка политику. Игру ведет не только Замок, но и К., и нарративное движение романа осуществляется исключительно усилиями К. «описать» или точнее, вписаться, в такую непроницаемую, с предельной плотностью фактуру, как Замок.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9


Полезные статьи:

Школьные проказы
Однокашник Гоголя по гимназии Иван Сушков, помещик Полтавской губернии, рассказывал однажды за обедом у своего дяди, московского литератора Николая Васильевича Сушкова: "Никто не думал из нас, чтобы Гоголь мог быть когда-либо писател ...

Творчество В. Хлебникова
Творческий путь Хлебникова распадается на три периода: от 1905 до 1914 года, от 1915 до 1917, от 1917 до 1922. В первый период футуристическим движением. Для первых лет характерна противоречивость социальных позиций поэта, неославянофильс ...

А. Н. Радищев (1749—1802)
Александр Николаевич Радищев родился в семье саратовского помещика, получил блестящее образование сначала в Пажеском корпусе, в Петербурге, затем — в Лейпцигском университете. Еще в юности Радищев определил главной целью своей жизни служе ...